От всезнанья огради



Владимир Циникер – поэт-традиционалист. Он прекрасно владеет версификационным мастерством, в его творчестве можно найти все классические метры: ямб, хорей, дактиль, анапест и амфибрахий. У автора даже есть стихотворения обо всех перечисленных размерах, каждое из них написано тем метром, о котором идёт речь. Но это отнюдь не свидетельствует о том, что какими-то иными формами стихосложения поэт не владеет, – скорее наоборот, говорит о том, что он сделал совершенно сознательный выбор. Строгость выбранного метра в случае Владимира Циникера гарантирует ясность мысли и глубину переживания. Внутреннее пространство, создаваемое ритмическими особенностями этих размеров, автор обживает уверенно и мастеровито. Здесь хотелось бы особенно выделить амфибрахий, метр – наиболее органичный, как мне кажется, для авторской интонации, в которой странным образом сочетаются рассудительность с «жаром души». И выглядит данный симбиоз оригинально и ярко, позволяя вносить внезапные и резкие эмоциональные штрихи во внешне сдержанное течение строк.
Одно из самых показательных в этом смысле – стихотворение «Как вы относитесь к войне?»

– Как вы относитесь к войне?
– А что? Фельдмаршал на коне.
Пехота. Конница. Штыки.
Грохочут пушки у реки.
Клубится пыль из-под копыт,
Драгунский полк вперёд летит.
Кавалергарды, кивера
И громогласное «ура!».
Враг отступает от моста.
Трубят победу. Красота!

Вот так я отношусь к войне,
Пока ядро летит ко мне…

Концовка удивительно сильная – ради этих двух строк и написано стихотворение. И хрестоматийный четырёхстопный ямб, обогативший русскую классику множеством замечательных произведений, использован здесь как нельзя более кстати.
Ещё в одном стихотворении о войне последние две строки, на мой взгляд, являются подлинным шедевром:

Почтальоны Тамбова и Кёльна
Похоронками сумки набьют…

Эти две строки стóят, по сути, целого романа – так много напряжённого, горестного смысла заложено в них, так много человеческой боли…
Взгляд автора одновременно и охватывает целостную картину, и отмечает необходимые художественные подробности, но именно это довольно редкое сочетание – панорамности и детальности – позволяет создавать и сюжетные стихотворения, и отвлечённо умозрительные.
В подборке представлена в основном философская и гражданская лирика, хотя есть и очень чувственные, пронизанные ностальгией «Бревенчатый дом в подмосковном Подольске», «Одинокий дом» и «Напиши».
Вообще тема экзистенциального одиночества, заброшенности человека в этом мире – сквозная в поэтике Владимира Циникера. О трагической утрате свежести чувств стихотворение «Круг», весьма оригинальное по форме, практически целиком состоящее из назывных предложений.

...Дождик. Ночь. По стёклам струи.
У подъезда поцелуи.
Ключ. Внутри. Простые чувства.
Имитация безумства.
Оба. Рядом. Время. Утро.
Кухня. Кофе. Неуютно.
Дверь. «Пока». – Звони». – «Конечно».
Вниз по лестнице. Поспешно.
Объясненье. Ссора. Склока.
Снова пусто. Одиноко…

Здесь очень точно передана пустота от безлюбных отношений мужчины и женщины, страх отчуждения людей друг от друга, ужас замкнутого круга одиночества.
Где спасение от этого? А спасение, с одной стороны, в детских воспоминаниях, в давних ощущениях уюта и защищённости (стихотворение «Петушок»), с другой – в поиске защищённости онтологической, в ощущении высшего присмотра, хотя лирический герой и признаётся в своём неверии. Но для любого человека всё же самое главное – «…Искру Божью внутри сохранить». Это цитата из стихотворения «Божья искра», которое заканчивается так:

Я мог бы почувствовать кожей
Движенье времён,
Когда бы судьбой искрой Божьей
Я был наделён.

Но поэтический дар и вообще любой дар – это и есть искра Божья в нас, так же как и доброта, милосердие, сострадание. И лирический герой Владимира Циникера, без всякого сомнения, наделён «искрой Божьей».
О поиске высшего смысла, чего-то незыблемого, имеющего ценность и по ту сторону жизни, – стихотворения «К большинству» и «Неправильная молитва». На них хотелось бы остановиться подробнее.
В эпиграфе «К большинству» сказано, что «Присоединился к большинству» – принятое у англичан высказывание об умершем. И лирический герой размышляет, с чем же он перейдёт в мир иной:

...Прожил среди тревог, среди забав,
Как большинство, как тысячи из тысяч,
«Давида» не сумев из камня высечь,
«Джоконду» на холсте не написав…

В итоге почти всё на пороге смерти оказывается неважным, кроме воспоминания о маленькой заплаканной девочке, совершенно незнакомой, которую герой успокоил, «Унял у девочки случайный страх / И в руки дал потерянную куклу». Это удивительно трогательная деталь, освещающая особым смыслом всё стихотворение. Доброе дело, совершённое бескорыстно, оказывается на весах вечности важнее глобальных жизненных достижений.
Надо сказать, что этическое напряжение стихотворений Владимира Циникера велико. Сдержанно, без патетики и надрыва, автор говорит о том, что его по-настоящему тревожит. Читатель, которого приглашают в собеседники, готов разделить с поэтом бремя тревог и сомнений.
Интересно построено стихотворение «Неправильная молитва». Автор не религиозен, но базовые моральные ценности для него важны не менее, чем для человека верующего. Звучащие в тексте евангельские мотивы используются скорее как приём, но от этого духовный тонус стихотворения не делается слабее. Скорее наоборот.

…Мой Бог, не шли мне искупленья
Грехов на жизненном пути,
Оставь мне все мои сомненья,
А от всезнанья огради.

Большой смысловой глубиной обладает строка «И от всезнанья огради». Человеку и впрямь в каком-то смысле дóроги его сомнения и духовные терзания, именно они создают полноту его мироощущения; всезнанье всё обесценит и отменит тайну, так необходимую душе.
Хотелось бы отметить художественно убедительную парадоксальность, свойственную в целом поэтике Владимира Циникера. Его лирический герой – прагматик и романтик одновременно, фаталист и человек, сам принимающий решения в своей жизни, циник, умеющий быть удивительно нежным. Онтологическая усталость каким-то странным образом сочетается с духовным дерзновением, а житейская мудрость – со свежестью мировосприятия.
Во многих стихах Циникера заложено взрывное бунтарское начало – лирический герой не желает видеть себя «винтиком одной большой могучей, как монолит, машины»:

Ряды, колонны во всей красе…
Но нет в строю меня, даже с краю,
Смотреть туда, куда смотрят все,
Мне мало, там я уже всё знаю.

Поэтому и дистанцируется от этого строя, полагая, что призывы к «чувству локтя», «сплочению рядов» ведут к уничтожению индивидуальности и нивелированию личности. И вот эта энергия подспудного бунта, энергия, требующая изменений в привычном устоявшемся житейском круговороте, придаёт стихотворениям особенное обаяние. Взвихрённое внутреннее состояние строк при их внешней степенности – одна из ярких особенностей поэтики автора.
Интересно, что все стихотворения подборки имеют названия, причём как в одно слово – «Парад», «Мститель», «Ожидание», «Раб», так и достаточно подробные, обычно не свойственные поэтическим произведениям: «Бревенчатый дом в подмосковном Подольске», «Приемлемые потери», «Постыдная гордость». Почему это так важно для автора? Возможно, таким образом поэт хочет подчеркнуть основную мысль стихотворения, сфокусировать внимание читателя на сути, обозначить композиционный стержень. Если же смотреть на это с философской точки зрения, то точно названный предмет или явление обретает некую законченную форму, даёт ключ для проникновения в своё внутреннее устройство. И таким образом защищает от тревоги, возникающей от наступления хаоса. А ведь главная задача поэзии – превращать хаос в гармонию.
И для этого необходимо преодолеть трагизм бытия. Преодолевается он разными способами, в том числе и умением увидеть и прочувствовать его комическую суть. Владимир Циникер владеет и этим художественным методом. У автора немало иронических стихов, да и начинал он именно с них, и надо сказать, они ему вполне удаются, хотя именно в данной подборке их представлено совсем немного.
Вот так, например, заканчивается стихотворение о аббревиатурах под названием «ВиМРЯ»:

...Тебя, читатель, кончу мучить,
Раскрою этот свой ярлык:
ВиМРЯ – Великий и Могучий
Свободный Русский наш Язык.

На мой взгляд, оба лика поэта Владимир Циникера – и трагический, и комический – самоценны и интересны. А некий цинизм лирического героя (неспроста ведь взят и псевдоним – Циникер) – лишь один из углов зрения, защита ранимого внутреннего «я», чистого и бескомпромиссного.